На главную
 
Любовь и влюблённость
 
Есть любовь, похожая на дым:
Если тесно ей – она дурманит,
Дай ей волю – и её не станет…
Быть как дым, - но вечно молодым.

Есть любовь, похожая на тень:
Днём у ног лежит – тебе внимает,
Ночью так неслышно обнимает…
Быть как тень, но вместе ночь и день.

И. Анненский


. У нас существует некий идеал, и обретается он в некой части нашей натуры, которую в дальнейшем изложении я буду именовать “духом” (прошу не путать с "полтергейстом").
. В общем, плохие новости: созданный нами идеал духовен. Человеческий дух вообще отвечает за идеалы в их самом общем, не конкретизированном виде. Когда мы мечтаем – то есть создаём в своём воображении картинку (например, того, как наша героиня знакомится с Принцем – я пишу опять-таки вполне серьёзно), то «трудится» наш дух. Дух вообще питается мечтой и живет сплошными мечтами, и это есть хорошо. Вообще-то, в терминологии психоанализа этот дух называется “супер-эго”, но в дальнейшем я обещаю не грузить вас особо всякими умными словечками (разве что изредка - чтобы "спустить пар"), а выражаться как-нибудь попроще…
. Но у человека есть также душа. В отличие от духа она не обобщает, а конкретизирует. Дух человеческий - штука своеобразная, и через полчаса вы будете знать о нём всё :-) Ну, например: духу без разницы, есть этот человек рядом со мной, или нет. Возвышенная, литературная любовь в её первоначальной стадии развития настолько духовна, что для неё не имеет значения, есть человек рядом, или нет – и даже любит ли он в ответ… Она просто наслаждается самой любовью, самими переживаниями как таковыми. Но, конечно, это так до поры до времени. Помнится, у Пушкина было: “Мы знаем – вечная любовь живет едва ли три недели…”
. В обиходе нормальные люди не разделяют душу и дух – для них это слишком мудрёно, и потому говорят только “душа”. В своё время, когда я задался целью определить, что же такое любовь, то выдумал следующую формулировку: это когда душа одного человека переживает душу другого как нечто прекрасное. Одна душа наслаждается другой душой – вот и всё. Вообще, в этом тексте неявно проводится различие между возвышенно-романтической любовью (её ещё называют влюбленностью, причём очень часто – юношеской; бывает она или в ранней юности, или у закоренелых романтиков, как ваш автор, для которого такие переживания – самоценность) и тем глубоким чувством, которое и есть собственно любовь. Отличаются они друг от друга следующим образом. Влюбленные никогда не понимают друг друга – но лишь сочувствуют: они настолько чувствами переполнены, что на всё остальное не остаётся уже места. Вообще – для влюбленности очень хорошо не отвечать за другого человека – например, когда каждый живёт под крылышком у своих родителей, и лишь летает на свидания со своим «предметом». Любовь всегда включает в себя и понимание и ответственность. Для влюбленности совсем не обязательно (и даже нежелательно) быть вместе - это лишь ей на пользу, так как оставляет «пространство» для мечтательности; любовь мучится от разделения всегда. С другой стороны, при влюбленности обоим совершенно ясно, что они созданы друг для друга навек, а значит, и будут всегда вместе, что бы там не происходило; при любви люди трезво осознают, что нужны ещё всяческие условия и предпосылки, чтобы быть вместе, да и вообще – всё это очень трудно. Более того – могут позволить себе роскошь в этом усомниться. Любовь вообще более основательное чувство, и ей, к примеру, не нужно, «чтобы всё было красиво»: она готова предстать перед людьми в своей нагой неприглядности - это уже её не разрушит. Как правило, юные романтичные девушки мечтают именно о влюбленности – эта последняя, как правило, действительно красива. От любви красота уже не требуется. Она готова принять в себя и суровые, а часто и неприглядные будни – огорчения, болезни, неприятности, которые люди переносят вместе…
. Влюбленность очень легко проходит (либо переходит в настоящую любовь, однако – не всегда и не у всех), любовь же «долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла… всё покрывает, всему верит, всё надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестаёт» (1 Кор., 13, 4-8). Вообще, по-хорошему, любовь – это то, что посылается людям в награду за то, что они вместе пуд соли съели… Знающие люди утверждают, что влюблённость для любви – всё равно что детство для взрослой жизни, и знаете что? – иногда мне кажется. что они правы…
. Более того. Любовь всегда несет в себе нечто от привычки, а значит, верно и обратное: в привычке есть что-то от любви. Достаточно вспомнить «Старосветских помещиков» Гоголя – сколько в их привязанности поэзии, причём поэзии истинной!
. Влюбленность может вспыхнуть внезапно, из ничего – любовь всегда развивается постепенно… да ей спешить и некуда. Влюбленность более острая и яркая, она кружит голову (собственно, при ней голова и не нужна, по себе знаю) – любовь более спокойная и глубокая, и голова денно и нощно работает над тем, как сделать другому хорошо… Влюблённость постоянно переживается как таковая, влюблённый человек весь горит в этом чувстве, и никогда не остывает – настоящую любовь вообще можно не замечать, как не замечаем мы собственного позвоночника. Из этого следует, кстати, что влюбляются не только и не столько в реального человека, сколько в образ, причем, в большинстве случаев, выдуманный. В собственную фантазию. Ибо если не понимают, если не думают (как о другом, так и вообще) – то кого, спрашивается, любят? Разумеется, нечто, существующее в самом себе, а не вовне… А вот любят человека вполне реального, который всё время рядом. И ещё: для влюблённости прямо-таки необходимо, чтобы люди только встречались, но не в коем случае не жили вместе – именно в этих условиях влюблённость, как особо яркое чувство, может существовать. Такова наша природа: для того, чтобы ощущать нечто, необходимо перемежение – за насыщением должен следовать голод, за встречей - разлука, чтобы следующее свидание воспринималась заново, с тою же яркостью. Чем больше времени проводят вместе влюблённные, тем выше вероятность, что влюблённость перейдёт в нечто другое – или в любовь, или в небытие… И избегнуть этого ещё никому не удавалось, уверяю вас! Натурально, сами влюблённые обо всём этом не догадываются, и даже не думают (скорее всего потому, что в этом состоянии как-то очень плохо думается вообще). Вообще, влюблённость, на самом деле, чрезвычайно кратковременная штука, и те, кто это ещё не испытал, совершенно напрасно полагают, что смогут сохранить такое чувство в первозданном виде чуть ли не навсегда – то, что живёт, неприменно развивается и изменяется, а что в этом мире живее любви?
. Любовь неизбежно включает в себя доверие – влюбленность же не то чтобы доверие отрицает – она существует как бы «мимо» него, «параллельно». Да и мимо всего остального. Влюбленные существуют вне таких вещей, как понимание, ответственность, уважение – да и вообще вне пространства и времени… О будущем при влюбленности почти и не помышляют – а если и думают, то в тонах исключительно радужных. Совсем не то у любящих. Пушкин в одном письме писал, что «в женихах счастлив только дурак, а человек мыслящий беспокоен и волнуем будущим». И ещё: «Я женюсь без упоения, без ребяческого очарования. Будущность является мне не в розах, но в строгой наготе своей. Горести не удивят меня: они входят в мои домашние расчеты. Всякая радость будет мне неожиданностью». Стоит ли говорить о том, что Пушкин очень любил свою жену…
. Излагая все эти премудрости, автор не претендует вовсе на особую оригинальность – эту же самую точку зрения разделяет и Пушкин в «Евгении Онегине» (когда цитирует Шатобриана: «Si j’avais la folie de croire encore au bonheur, je le chercherais dans l’habitude» – «Если бы я имел безумие верить в счастье, я искал бы его в привычке»). Между прочим, эта одна из основных тем романа – да и вообще всей серьёзной литературы: а что такое любовь? Как она связана со счастьем? Делает ли она счастливым? Может ли сделать? Должна ли сделать? Ваш автор, со своей стороны, позволил себе роскошь также поразмышлять на эту тему (в «Приложении» к этому тексту, которое здесь не уместилось и идёт на его сайте). Любовь - это очень глубокое, но зато менее яркое, менее упоительное чувство, чем влюбленность; она может позволить себе роскошь не только никак не проявляться внешне, но даже и предстать обратным образом – в виде, например, взаимного недовольства. Любовь – идеальная основа для брака; влюбленность полностью исключает брак, а в большинстве случаев – и исключается им… Я бы даже вот так сказал: при влюбленности каждый как бы упоён этим счастьем сам по себе; при любви двое составляют единое целое…
. Вот вам и самое главное отличие влюблённости от любви (автор «допёр» до этого через много месяцев после начала работы над другим эссе): при влюблённости боятся утратить чувство, а самого человека – нет. Любовь – когда боишься за самого человека, а по поводу чувства уже не беспокоишься… И это так потому, что при влюблённости, конечно же, постоянно концентрируются на своём «предмете», но, на самом деле, в первую очередь для влюблённых существуют их чувства, а уже потом – другой человек, а вот при любви
в первую очередь думаешь (и заботишься) о другом человеке, а уже потом – о своих чувствах. А при влюблённости, как правило, заботиться вообще не умеют, и это так потому, что чувства являются настолько яркими, что вытесняют всё остальное – понимание, заботу, доверие, ответственность… И ещё – мне почему-то кажется, что мужчинам более свойственно влюбляться, чем любить – разумеется тем из них, кому вообще это дано; а вот женщинам более свойственно любить, поскольку женская любовь (да и вообще любовь) в значительной степени основана на доверии – или, по крйней мере, как-то связана с ним, а доверие ведь никогда не приходит сразу…


. Один из самых любимых моих афоризмов – «женщина любит, когда привыкнет; мужчина любит до тех пор, пока не привыкнет». Любовь – то, о чём мечтают решительно все женщины; влюбленность – то, что умеют испытывать (лишь некоторые, душевно развитые) мужчины, да ещё – юные романтические девушки (мой опыт показывает, что такие встречаются всё реже… Наверное, я старею:( Было бы проще всего вот так сказать: влюбленность – это мечта о любви, но ещё не любовь, и, как всякая мечта, переживается куда ярче и сильнее реальности. В области фантазий и грёз вообще всё очень даже ярко… потому что не содержит в себе множества мелочей, препятствующих наслаждаться этим чувством… Я бы ещё вот как выразился: влюбленность – это зарница, а любовь – настоящий день… не всегда есть много такого, чем можно наслаждаться днём… А потому “прыжок” из влюбленности в любовь – вещь неимоверно трудная… да вы, верно, и сами чувствуете это. Вообще, все люди, признающие истинные чувства, по наблюдениям автора, делятся на две категории: те, кто считают, что влюбленность – нечто иллюзорное, преходящее, а потому несерьёзное, и в этой жизни нужно искать именно любовь, - и все остальные, которые признают именно влюбленность за её яркость, а к любви относятся пусть и уважительно, но с лёгкой прохладцей – мол, это настолько труднодостижимо… будет, так хорошо, а нет – так нет, а вот без влюбленности, этого “упоительного яда” (по выражению Тургенева… и вообще не понимаю, почему этот абзац пишу почти целиком на его интонациях) жить решительно невозможно… Наркотик, он и есть наркотик. Ко второй категории обыкновенно относятся люди творческие, самой конституцией своей готовые к тому, чтобы заново взлетать и потом разбиваться; к первым – практически все нормальные женщины, вышедшие из юного возраста и “понимающие, что такое жизнь”; в женских журналах они обыкновенно пишут: “я тогда была молоденькой дурочкой и во всё это верила…” Ни тех, ни других не осуждаю, так как на одних, по моему мнению, держится институт брака, а значит и продолжается род человека на земле; ко вторым принадлежу сам, и всё почему-то никак не перевоспитаюсь... Ну да горбатого могила исправит!
. Ранее, в эссе о знакомствах, разделение на влюбленность и любовь не обговаривалось, и это так потому, что автор всюду исходил из собственного понимания, а для него никакой разницы между двумя чувствами и нет – одно вполне может перерасти в другое - слишком уж романтичен… Совсем не то для читающей публики: приходили обвинения, что после этого эссе (и особенно – его пессимистического «Приложения») люди теряли веру в любовь, у них не было сил жить, они испытывали опустошение, и так далее – «даже о сексе было противно думать» (цитата из одного письма). Аналогичная запись содержится, к примеру, в моей «гостевой». А ещё – меня несколько раз упрекали в некоторой безапелляционности суждений: мол, откуда вы можете знать, чт влюблённость непременно перейдёт в любовь, может, у кого-то будет по-другому… Такие вещи заявляют, скорее всего потому, что просто-напросто верят в своё собственное представление о любви и счастье. Интересно: если человек напьётся пива, то он потом неизбежно захочет в туалет, и увтерждение это почему-то не воспринимается как излишне категоричное: мол, у кого-то другого бывает иначе… Так вот: они-то все верят, а я знаю…
. Между прочим, подобное «размытое» описание любви содержится у Булгакова в «Мастере и Маргарите». Точнее же – их любовь несет в себе одновременно и черты влюбленности: мгновенно вспыхнула, оба потеряли голову, и прочее – отчего картина эта и производит впечатление столь гипнотизирующее. Так вот: влюбленность и любовь – абсолютно разные вещи, но простоты (и краткости) ради в дальнейшем они будут именоваться просто «любовью». Опять же – текст уже написан, и мне лень исправлять его. Понятно, впрочем, что, во-первых, это разделение есть идеальная модель, и в чистом виде она (подобно всяким моделям, в том числе и рассматриваемым ниже) не существует, а кроме того – влюбленность ведь долго продолжаться не может… она слишком яркая для этого. Так вот: здесь везде подразумевается чисто мужское понимание любви – то есть влюбленность, но с некоторым «уклоном» в любовь (яркость чувств как при влюбленности, а понимание, желание сделать что-то хорошее, и всё такое – как при любви). Чем, как говорится, богаты…

. Вот как это выглядит на практике. На первых порах…

. Люди встречаются и влюбляются друг в друга. Первоначальный период идеализации должен скоро пройти… Они начинают жить вместе. И тут начинается….
. Это хорошо и приятно – встречаться с человеком, когда он, чистенький, благоухающий и соскучившийся без нашей героини за эти несколько дней осыпает её комплиментами, смотрит сияющими глазами, дарит цветы и всё время что-нибудь придумывает. А если ей приходится видеть его каждый день утром, когда он, в своих трусах в горошек, лениво позёвывая, тащится в ванную, занимает её на целый час (и оставляет в раковине пятна зубной пасты), затем ставит чайник и жарит свою любимую яичницу на сале (и запах идёт к вам в спальню), ищет свои носки – и расслабленным голосом вопрошает её, сонную, не видела ли она, куда он их с вечера дел… Догадались уже, к чему я клоню? Всё это и есть конкретизация. Тут-то идеал и гибнет. То есть не так. Романтической любви, для того, чтобы вместить в себя всю эту прозу, предстоит перейти – как бы это выразиться? – в другое качество, стать более глубокой, что ли…
. В средние века существовала поговорка, что “брак есть могила любви”. Существовал экзальтированный культ Прекрасной Дамы – такой недосягаемой и загадочной, который и не должен был бы рухнуть под натиском такой пошлой вещи, как брак. Мало кто знает, что, когда Петрарка писал свои сонеты к этой самой даме, у него была жена, которая что-то там делала по хозяйству… и которую он как Даму не воспринимал вовсе. Кем вы хотите быть (вот прямо сейчас) – Дамой или хозяйкой (смиренно переносящей, что у любимого мужа есть где-то там ещё и Прекрасная Дама, которую он любит «неземной любовью»)?
. Возвышенно-литературная любовь проходит в своём развитии несколько испытаний. Самое первое – испытание сексом. Отношения развиваются, и люди начинают спать вместе. Если их любовь вполне глубока – то она не пройдет. Апостол Павел писал, что “любовь никогда не перестаёт” - (1 Кор., 13,8) – «Э агапе усепоте пиптей” – а вдруг вам будет интересно, как это звучало на древне-греческом…:) Их любовь - если она есть - станет лишь глубже. Ну а если это было просто увлечение…
. Любовь (настоящая), однажды возникнув, всегда продолжает существовать - в этом и достоинство её, и недостаток одновременно. Она не проходит никогда, но продолжает жить - пусть и в превращенной форме: разочарования, сожаления... В браке она переходит в доверие и привычку... Даже и ненависть - это тоже любовь, но с обратным знаком. Психика человека защищается ею от мучения... Вы по-настоящему любили какого-то человека - но вот всё кончилось, и давно прошло, и вам кажется, что вы давно забыли о нём... И вы говорите себе это. Но почему же тогда говорите - коли забыли? Когда совсем забывают, то не говорят (не убеждают себя). Настоящая любовь оставляет настолько мощный отпечаток в душе, что извлечь его оттуда никоим образом нельзя, уверяю вас! И когда вы утверждаете, что всё позабыли - то тем самым хотите лишь уверить себя в этом...
. Любовь – разумею здесь везде любовь настоящую – должна проделать определенный круг в своём развитии, должна созреть; горе тем, кто не выдержит необходимый срок испытания и поддастся искушению получить в одночасье то, что всё равно от них не уйдет! Ибо тогда в действие вступят другие механизмы – и человеческая натура окажется беззащитна перед ними…
. Вообще, всё это можно сравнить с волной – она поднимается, и несет на своём гребне двоих. Нужно чувствовать эту волну; нужно дать ей подняться хорошенько; нужно взобраться на самый гребень её, прежде чем делать шаг вперед… Любовь (даже если она появилась) сама по себе ещё ничего не гарантирует: она требует внимательного и серьёзного отношения к себе – поначалу это нежный росток, и нужно бережно растить его, прежде чем он принесет первые настоящие плоды. Странно, что в отношении цветка все это понимают – а вот в отношении чувств нет…
. Но вернемся к началу рассуждения. Так вот – изначально-духовное переживание любви должно постепенно впитать в себя конкретику человеческой личности – дабы потом не погибнуть под внезапно свалившейся тяжестью этой конкретики. В самом деле: сначала люди встречались (духи, цветы, поцелуи) – а вот уже, внезапно, вдруг – трусы, зубная паста, запах сала…
. Когда мы мечтаем о чём-то, то в этом участвует наш дух – и он знать ничего не хочет о зубной пасте и трусах. Дух чувствует себя уверенно лишь в пространстве мечты; конкретика подрезает ему крылья. Но, слава богу, у нас есть ещё и душа! .
. Дух объединяет, он преодолевает собой пространство и время. Мне всё равно, рядом моя возлюбленная, или нет – я знаю, что она есть, что сейчас она думает обо мне… “Я знаю, ты одна, ты плачешь, я спокоен…” (цитирую по памяти, могу и ошибиться). "Она сейчас здесь, во мне, в моей душе (а точнее – в моём духе); мы на днях всё равно встретимся – и сейчас, предвкушая это, вдохновленный этой мыслью, я пишу новый текст... Подумаешь, пару дней! А зато сколько я напишу, и как она меня похвалит!" Предвкушение тоже имеет свою ценность… Иногда оно ценнее, чем сама встреча. Встреча – это грубо, конкретно; предвкушение более утонченно. Взбираться с санками на горку приятнее, чем съезжать с неё… Дарить подарки приятнее, чем получать… Дети – душевны; взрослые – духовны. Дай ребенку чего вкусное – тут же слопает. Совсем не так поступит человек утонченный, знающий толк в духовном отношении к предмету (то есть по определению человек творческий), если бы ему предложили чего вкусное, к примеру, мёд: “Я бы взял этот горшок с мёдом и сперва помечтал о нем, потом облизал только края, как будто там больше мёда нет, а там отошел бы в сторону и подумал о нем немножко, а потом я бы вернулся и начал бы лизать с самой середины горшка, а потом… - ладно, ладно, успокойся, - прервал Пуха Пятачок…” (снова цитирую по памяти).
. Именно дух отвечает за “формирование эмоциональной константы объекта” (во, высказался! даже самому страшно стало…) – “мы завтра встретимся, и снова будем вместе”, в то время как для души, если человек скрылся из глаз, то он исчез навсегда, растворился, умер: “и навек прощайтесь, когда расстаётесь на час…” – вот она, душа-то! Дух объединяет, душа конкретизирует; дух ищет общего, душа – частного. И именно она позволяет нам приспособиться к такой вещи, как пятна зубной пасты и трусы по утрам… Ибо душа связана с духом! .Если рассматривать некую идеализированную модель человеческой любви, то получится следующее. Сначала человек мечтает о любви (не мечтал бы – и не встретил, и тургеневский Базаров здесь не исключение), он возгревает в себе потребность. И на волне этих мечтаний он встречает… просто другого человека – на самом деле, кого угодно. “Душа ждала… кого-нибудь”.
. Другого человека встречаем не мы – его встречает наша душа (дух). И мы неосознанно переносим на него все плоды наших мечтаний. И, встречая его, мы его не видим во всей откровенной простоте – с трусами и зубной пастой; мы смотрим на него через фильтр нашей мечты… Я иногда думаю, что ведь любви-то на свете и нет – ну кого можно любить, ибо у всех же трусы и запах сала… Кого любят, чёрт возьми? Сало? Трусы? Или всё же душу? Мы видим человека в целом, а вот от деталей наш дух отстраняется – за счёт чего и могут существовать и любовь и мечта... Понятно теперь, что дух есть, "его не может не быть" – иначе мы мечтали бы о трусах и сале! И любовь ведь тоже есть…
. Душа не в состоянии рассматривать объект привязанности вне пространства и времени. Ей подавай здесь и сейчас. И когда к изначально-духовной любви постепенно подключается душа, то это позволяет постепенно принять те детали в человеке, о которых дух и слышать не хотел, и о которых мы никогда не мечтали. Но именно она (душа) заставляет нас мучиться от того, что любимого человека нет рядом. Начинается новый этап любви – страсть. Люди хотят быть вместе. Они уже не могут без этого.
. "Поговорим о странностях любви - иного я не смыслю разговора..." Итак, в своём развитии любовь проходит через три этапа (на самом деле там всё круче и интереснее, но пока я не намерен публиковать свои основные работы – даже это небольшое эссе удостоилось своего плагиатора). Первый - духовный, идеализация, когда любят идеал; второй - душевный, когда любят ещё и частности и уже много чего знают, и третий - физический, полное воссоединение: "И будета два в плоть едину" (Быт. 2,24). Каждый этап должен нормально завершиться (вернее - плавно перетечь в последующий: между ними нет чёткой границы, как и между всем на свете). И каждый следующий этап несет предыдущий "в снятом виде" (im das Aufheben, по терминологии Гегеля - тем более, что я оперирую здесь его диалектикой). Новый этап не отрицает предыдущий; настоящий секс - это когда были предыдущие два (указанных) этапа, а не когда предшествовали кабак и выпивка...
. Теперь понятно, что если мы хотим стагнировать любовь на очищенно-романтическом этапе её развития, то людям ни в коем случае жить вместе нельзя. Нужно лишь встречаться время от времени. Между прочим, Гала не жила с Сальвадором Дали по этой самой причине – она хотела оставаться для него Музой, а не искать носки по утрам… Чем чаще люди встречаются - тем быстрее любовь проходит через все этапы. Но совсем исхитриться и "законсервировать" любовь нельзя - тогда она неизбежно выродится... Всё живое (а что может быть живее любви? - она первично по отношению к самой жизни, к бытию этого мира; да и «Бог есть любовь» – «h agape ek tou Feu estin» – 1 Ин., 4,7) стремится к развитию: либо со знаком "+", либо со знаком "-" И замужней сделал Булгаков свою Маргариту именно по этой самой причине, не другой. Ну что ему мешало нарисовать её одинокой? И сразу бы отпала проблема с мужем. И не пришлось бы отвечать на критические нападки - почему у Маргариты не было детей. А иначе – какие бы ещё причины помешали бы ей начать жить вместе с Мастером, коль скоро они столь счастливо обрели друг друга? И по той же причине Булгаков и оканчивает свой роман тем, что отправляет своих героев в какое-то непонятное место - не то рай, не то ад, не то астральный план – не место, а чёрт знает что такое! .

. Можете ли вы представить себе, что было бы, оставь наш автор своих героев в подвале? Хотите я скажу вам (да вы – умная, и сами уже догадались!). Они вернулись бы в подвал и стали жить вместе (медовый месяц и всё такое)… О возвращении к мужу Маргариты не может быть и речи – правда ведь? После того, что случилось… Понятно, что оставшиеся десять тысяч наши герои, привыкшие к розам и ресторанам, спустили бы по ветру очень быстро… Далее начинается самое интересное, о чём вы, конечно же не думали, а вот я – думал и сейчас скажу (сам – Мастер, имею право). Булгаковскому Мастеру пришлось бы зарабатывать деньги – или сидеть на шее у своей жены, которой (жене, а не шее), в контексте реалий тогдашней жизни, можно было бы устроиться либо уборщицей, либо посудомойкой… А ещё она могла бы устроиться прислугой в обеспеченную семью – со всеми вытекающими (там есть муж, а она - красивая женщина…)
. Итак, Мастер, как порядочный муж (знаю, знаю, что вас это выражение применительно к Мастеру уже покоробило), пошел бы на работу. Далее он оказался бы поставленным перед дилеммой: или работать на заводе (стружку сметать) или что-то писать. И очень быстро он понял бы, что платят деньги за совсем другие тексты, чем тем те, к которым лежит его душа… И оказался бы перед ещё одной дилеммой: начать писать то, за что платят – и тем самым перестать быть Мастером с большой буквы, или обречь себя и любимую женщину на полуголодное, нищенское существование. Это понимал как Воланд («Итак, человек, сочинивший историю Понтия Пилата, уходит в подвал, в намерении расположиться там у лампы и нищенствовать?»), так и булгаковский Мастер. Помните? – “Ты пропадешь со мной…” (что означает, что переставать Мастером даже и ради любимой женщины он не собирался). Да и какая любовь выдержит всё это? А ведь Маргарита – женщина, она ещё способна рожать детей (будем исходить из того, что не забеременела в своём первом браке она промыслительно – так как не имела настоящей любви, а не по каким-то своим физиологическим особенностям). И Мастер, как любящий муж, не смог бы ей в этом отказать…
. И вообще: нищенствовать (как человеку творческому, так и любому другому – в силу например, религиозных «заморочек») хорошо в одиночку; с женщиной это как-то не очень получается… Нищета имеет своим естественным дополнением одиночество, точно так же как и совместное проживание, основанное на взаимных чувствах, логически перетекает в создание полноценной (а, следовательно, и нуждающейся в материальном обеспечении), семьи…

. Женское сердце не может интегрировать в своё эмоциональное пространство два дивергентных типа любви – к мужу и ребенку одновременно. Одна из эмоций неизбежно окажется доминирующей – а другая рецессивной. Всё на свете, в конечном счете, имеет иерархическое строение – ну и душа туда же… Короче, всякая (нормальная) женщина, став матерью, понимает вдруг, что такое настоящая любовь и кого она ею любит… И за кого теперь она несет полную ответственность… И что тот прелестный маленький комочек нуждается в её любви, а ещё – в том, чтобы пить, есть, иметь чистые пеленки… А ещё эта женщина (в нашем случае – Маргарита) понимает, что одна она всё это ребенку обеспечить не может. И ещё наша героиня поймет, что тот, кто был виновником появления этого чуда на свет, тоже может поучаствовать во всём этом… А не сидеть над своими рукописями… А у него в это время, видите ли, вдохновение… Вот и появился пресловутый женский “пил”. Любовная лодка разбилась о быт, короче. И если вы, очаровательная читательница, мечтаете о Мастере (для чего-то вы залезли ведь в эту анкету, и теперь читаете этот занудный текст) и ребенке одновременно – то в результате получите эту картину, а не какую-либо другую. Нет на свете других картин. “Il n’est de bonheur que dans les voies communees…” Не удастся в этой жизни совместить и то, и другое! Всё равно придётся выбирать – быть кухаркой (трусы и сало) или Музой, как Гала у Дали… И читать самой первой свеженаписанный текст… И вышивать шапочку… И стирать пыль… И вдыхать аромат свежих роз… И наслаждаться той любовью, на которую способны в этой жизни одни только творческие люди – ибо они и к любви относятся творчески…
. Мы выяснили, что первое испытание, через которое проходит любовь, это секс (хотя мне трудно назвать просто сексом то, что происходит между двумя любящими по-настоящему людьми, когда они оказываются в постели). Теперь выяснилось и ещё одно, труднейшее - испытание совместной жизнью. Без комментариев...
. Потому-то Булгаков и оканчивает своё произведение этим мистическим пируэтом – который, конечно же, вполне простителен ему в контексте романа (тоже вполне мистического), но, однако, непростителен в смысле ужасающих последствий для русского читателя. Ибо все Мастера поголовно начали после этого мечтать о Маргаритах - наивно полагая при этом, что можно найти красивую, умную, бездетную, любящую творчество, а не детей (и, следовательно, необходимые условия для их существования) женщину - и всё это одновременно, а толпы романтичных девушек – встретить своего Мастера, не задумываясь вовсе о том, что их конструктивный союз возможен лишь в пространстве мистических романов наподобие рассматриваемого, но отнюдь не в контексте нашей с вами жизни, когда и платье хорошее на вечер хочется иметь… Да и отдохнуть неплохо куда-нибудь съездить… Но причем тут Мастер, спрошу я вас?

. При том, что человеческий дух всё обобщает. Он вырывает из контекста романа любовь как таковую – в её нереальной, очищенной от трусов и сала форме – и помещает в жизнь юной мечтательницы. Мол, любовь у меня будет, как у Маргариты, - а вот отдыхать я буду на Канарах, как жена банкира… И чтобы всё так красиво – отель, пляж, хороший купальник, холодное шампанское рядом в ведерке… Продолжать ли?
. Человеческий дух чувствует себя комфортно в пространстве мечты – и бежит всего конкретно-реального Скажу более. Для духа нет разницы между мечтой о счастье и самим счастьем. Мечта о счастье – это уже счастье (ибо в пространстве мечты уже реально существует тот, о ком мечтаем. Раз есть о ком мечтать – то уже мечтаем. Счастье и мечта, по сути дела, одно и то же… И не будь души, все только и делали, что мечтали бы – оно и приятно, и спокойно… Но теперь давайте выясним - что есть Мастер? .
. Задумывались ли вы, критическая читательница, что представляет из себя герой нашего романа как мужчина? Судите сами: денег он не зарабатывает, и Булгакову пришлось выиграть за него сто тыщь рублей, чтобы его прокормить. Любопытно, что никто не отметил вопиющую искусственность этого литературного приёма (без которого, впрочем, не было бы ни Мастера – творческого человека, обладающего, по любимому выражению Бердяева, "последней свободой", ни серого костюма, ни цветов в вазе и ресторанов, да и романа как такового – вряд ли Маргарита стала знакомиться на улице с каким-то оборванцем…) Этот приём искусственен потому и только потому, что судьба никогда не позволит подлинно творческому человеку так (внезапно и сказочно) разбогатеть – кстати, это общеизвестно. Она будет держать его на голодном пайке, посылая лишь необходимое, и уровень этого необходимого определяет сама, а не поручает своему протеже. Да и настоящий Мастер всегда доверяет судьбе – если она не посылает какую-то вещь (страстно мечтаю о “Порше Каррера 911”), то, значит, и не след… И наоборот: если посылает что-то, значит заслужил. В этом смысле все события в жизни творческого человека имеют знаковый характер (Набоков гипертрофировал эту идею в своём романе “Защита Лужина”). Я никогда не покупаю телефонные карточки – когда одна заканчивается, то нахожу новую, в первом попавшемся телефоне-автомате. Нужен был мобильник – и он появился. Вспомните “Портрет” Гоголя – вот что значит для творческого человека разбогатеть. Найди я деньги – то начал бы с “Порше”, а не с покупки необходимых книг… Что это за Мастер такой – без великих человеческих страстей… Ибо собственно страсти (куда нужно направленные) и делают Мастера таковым. Достоевский был страстным игроком… О Пушкине вообще умалчиваю… “Что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы… Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих”. Мастер был, без сомнения, мужчиной. Творчество - высшая форма мужественности. Ибо требует отказаться от слишком многого... Настоящий Мастер – если он и впрямь заслуживает такого наименования – будет писать то, к чему лежит душа, а не то, за что платят… Видите, как она зарабатывается – эта большая буковка…
. Но я отвлекся. Итак, Булгаковский Мастер не мог выиграть эти деньги по определению. А его отношения с Маргаритой? Обратите внимание, как описывает автор визит Маргариты: “Она приходила и первым долгом надевала фартук, и … готовила завтрак, и накрывала его в первой комнате на овальном столе”. Вообще-то, для любимого мужчины было бы логичнее приготовить обед – коль скоро он корпеет над и вправду крутыми рукописями… Завтрак у пары истинно влюбленных частенько готовит мужчина – да ещё подаёт женщине в постель… Но кого обычно кормят завтраком? – а ребенка… Смотрим конец романа: “Тогда в потоке складывается непомерной красоты женщина и выводит к Ивану за руку пугливо озирающегося обросшего бородой человека”… Итак, в союзе этих двоих безусловным лидером была Маргарита (если всё же абстрагироваться от творчества Мастера и его всемирно-исторической роли в романе). А все барышни в анкетах почему-то пишут “ищу уверенного в себе…” – и при этом ничего не имеют против Мастера, причем булгаковского. Полно! Готовы ли вы принять мастера, “пугливо озирающегося”? И выводить его за ручку? И выводить чёрт-те откуда? Да, кто-то и мечтает о Мастере. Но многие ли готовы принять вместе с этой абстрактной мечтой и ещё его неуверенность в себе, мятущуюся душу, и ещё не знаю какие слабости, выведенные в романе (или которые, при ближайшем рассмотрении, можно там найти)? А ведь мечтают, почему-то, об одних достоинствах (та область человеческой души, отвечающей за детали, в процессе мечты вообще не участвует – иначе мечты бы не было). Да встреть такая мечтательница того самого Мастера – её бы стошнило: ну какое чмо!? Замечу также, что в романе ему было 38 лет (а вот на стенах булгаковского подъезда всегда рисовали физиономию 25-летнего красавца – что значит духовное абстрагирование от деталей). Повстречай такая мечтательница Мастера в реальном возрасте – то ужаснулась бы. А всё мечта! А всё жизнь духа!
. Маргарита перенесла на Мастера весь тот эмоциональный комплекс, который был предназначен её несуществующему ребенку. “Была на свете одна тётя. И у неё не было детей, и счастья вообще тоже не было…” – говорит она засыпающему мальчику, уже будучи ведьмой. А ведь женщина – у неё о чём болит, о том и говорит, тем более ребенку (как случайному попутчику в поезде). Марго в этой колыбельной явно изливает свою душу… Ох, не зря, не случайно ввел Булгаков в роман этот эпизод! Бессознательно Маргарита считала ребенком рукописи Мастера: “Я всю душу вложила в эту твою работу”. И, далее, уже расставаясь с земной жизнью, о романе: ”Ты ни слова… ни слова из него не забудешь?” – хотя на кой чёрт нужен этот роман Маргарите (да и Мастеру) в предстоящей им непонятно-лунной жизни – тем более, что он (роман) получил такое глобальное космическое завершение – примирил Пилата и Га-Ноцри (что, конечно же, литературно сделано очень красиво, но, замечу, чисто богословски чрезвычайно слабая идея – всё же основная проблема бытия тварного мира состоит скорее в конфликте Га-Ноцри и Воланда, который и направлял действия Пилата во время казни), а потому подлинным божественным посредником (своего рода “Новым Адамом”) между враждующими вселенскими силами Мастер так и не выступил). Чёрт, как я, однако, отвлекся! Но что поделаешь – люблю этот роман… И люблю поругать его. У меня с ним свои счеты…
. Итак, Маргарита не имела детей (и, возможно, не могла их иметь) – и оттого нашла им психологическую замену (на умном языке – “субститут”), к которой и относится как к детям: Мастер. А потому – ясно, что несовместимы любовь к ребенку и Мастеру. Будь у Маргариты ребенок – вряд ли она захотела уйти к Мастеру, лишив своё дитя биологического родителя (настоящая Маргарита - возлюбленная самого Булгакова, имея детей, тем не менее это сделала). Однако будет куда более жизненной картина, когда жена творческого человека уходит от него со своим ребенком к другому, поскольку этот последний в состоянии их “достойно обеспечить”. Ибо вдохновением и рукописями сыт не будешь… Поэтому любой Мастер (разумею здесь настоящего Мастера, а не кропателя стишков на досуге, выдвинувшегося кинорежиссера или “придворного скульптора” – то есть творческий человек in crudo, «в чистом виде», пишущий за столом и, возможно, в стол) вряд ли станет мечтать и о Маргарите и о счастливом (гнездовом) браке одновременно… Уф, устал!

. Так вот, о чём бишь я? Влюблённость - духовное чувство потому, что она относится к «предмету» в целом, а не по частям. А вот потом, когда люди начинают жить вместе, когда они вберут в себя друг друга ещё и по частям – вместе с зубной пастой, трусами в горошек и запахом сала – тогда их влюблённость и начнёт переходит в любовь. Под крышу влюблённости подстраивается само здание любви. Вот так это выглядит на практике.



 
 
Заходите на сайт школы №53! Домашняя страничка Юли Ширович
 


Безопасное удаление волос александритовым лазером | Мезотерапия - быстро и безопасно | Предлагаем неоригинальные тормозные диски Honda